Разница во времени с уссурийском, Вы точно человек?
![Разница во времени с уссурийском](https://imbuilding.ru/wp-content/themes/mh-magazine-lite/images/gywys.jpg)
Утесное, в с. Санитарные правила". Дегтярный завод. Штабского от ООО "Дальэлектромонтаж" до поворота на кожкомбинат, проезд к домам по ул.
Рубрики: Путешествия и описания земель. О проекте Использование материалов сайта Помощь Контакты Карта сайта. Сегодня Библиотека Энциклопедия Проекты Исторические карты. Список томов. Оглавление Предисловие автора 9 Глава I. Отъезд из Иркутска. Плавание вниз по Шилке. Краткий топографический обзор Уссурийского края. Казачьи станицы по берегам Уссурии.
Река Сунгуча. Ханка и р. Залив Поссьета. Ольги и оттуда на р. Сучан Глава VI. Река Сучан. Деревня Александровская и Владимирская. Земли Удельного ведомства. Последние торгуют разными мелочами в особых, рядом выстроенных деревянных лавках, которые как по наружному виду, так и по внутреннему содержанию ничем не отличаются от мелочных лавок на рынках наших уездных городов.
Магазины некоторых из русских купцов довольно сносны по своему наружному виду, но зато дороговизна в них страшная, и все товары обыкновенно продаются по тройной или, только в самых редких случаях, по двойной цене против своей номинальной стоимости. В городе нет ни гостиницы, ни даже постоялого двора, так что проезжающий, не имеющий знакомых, поставлен в самое затруднительное положение, не зная где остановиться и как продовольствоваться.
Приходится поневоле, бросив свою поклажу на произвол судьбы, ходить из дома в дом искать квартиры, которую можно найти с большим трудом у какого-нибудь отставного солдата, где за помещение, через перегородку с хозяином, с вас берут по рублю и более в сутки.
Между тем здесь иногда приходится жить недели две-три в ожидании отходящего по пути парохода. Однако благодаря счастливой судьбе мне пришлось испытать подобное удовольствие только в течение двух суток, так как вскоре сюда пришёл пароход, остававшийся для починки в Шилкинском заводе и теперь отправлявшийся вниз по Амуру до Николаевска.
Перебравшись на этот пароход, с большой радостью я оставил Благовещенск и поплыл далее. Вскоре мы миновали устье Зеи, которая имеет здесь около двух вёрст ширины, следовательно, гораздо более, нежели сам Амур.
На правом берегу равнина с таким же характером спускается вёрст на пятьдесят ниже Благовещенска, но потом горы Илхури-Алинь, отошедшие было в сторону, снова придвигаются к реке и идут, не прерываясь, на расстоянии 5—10 вёрст от её берега.
По обе стороны Амура, вёрст на семьдесят ниже Благовещенска, попадаются довольно часто маньчжурские деревни и почти на средине этого расстояния на правом берегу лежит город Айгунь Сахалян-Ула-Хотон , который вытянулся версты на две и мало чем отличается своим наружным видом от прочих маньчжурских деревень. По средине этого города, в котором считается до пятнадцати тысяч жителей, виднеется крепость, сделанная из толстых кольев, врытых вертикально в землю; в ней живёт сам амбань, или губернатор, Айгуни.
Из русского населения, кроме второго конного казачьего полка, который, как я уже говорил выше, поселён в пространстве между городом Благовещенском и Буреинскими горами, в окрестностях самого Благовещенска на Зее, равно как по её притоку Томи и по реке Завитой, впадающей в Амур, лежат деревни крестьян, переселившихся сюда из России.
Кроме того, часть таких деревень находится выше Благовещенска и одна из них даже возле Албазина. На другой день по выходе из Благовещенска мы достигли Буреинских гор, через которые на протяжении вёрст проходит Амур ниже устья Буреи.
Узкой, чуть заметной полосой начинают синеть эти горы на горизонте необозримой равнины, которая тянется, не перерываясь, на левом берегу реки от самого Благовещенска.
По мере того как пароход подвигается вперёд, очертания самого хребта и его вершин делаются яснее и, наконец, у станицы Пашковой вы вступаете в горы, сплошь покрытые лиственными лесами, придающими несравненно более красоты ландшафту, нежели те хвойные породы, которые преобладают в шилкинских горах.
Притом же здесь начинают попадаться многие виды деревьев и кустарников, свойственных более южным частям амурского бассейна, так что Буреинские горы принимаются границей между верхним и средним течением Амура.
Прорыв этой реки через главный кряж Малого Хингана происходит собственно между станицами Раддевой и Помпеевкой на протяжении 70 вёрст. Здесь Амур вдруг суживает своё русло сажен на двести и без всяких рукавов быстро и извилисто стремится между горами, представляя на каждом шагу великолепные ландшафты.
Высокой отвесной стеной подходят горы к самому берегу, и вот кажется, что пароход стремится прямо на скалу, как вдруг новый крутой поворот реки открывает иную чудную панораму, но не успеешь достаточно полюбоваться её красотой, как опять являются ещё лучшие картины и так быстро сменяют одна другую, что едва успеваешь удерживать их в своём воображении. Вслед за тем размеры Амура увеличиваются почти вдвое, так что главное русло имеет более двух вёрст, а по принятии реки Уссури даже до трёх вёрст ширины.
На левом берегу попрежнему продолжают изредка попадаться станицы, в которых от входа Амура в Буреинские горы до устья Уссури поселён пеший батальон амурского казачьего войска. Быт здешних казаков несравненно хуже, нежели тех, которые живут выше Буреинских гор. Из инородцев вслед за маньчжурами до Буреинских гор обитает небольшое племя бирар-тунгусов , а далее, от этих гор до устья реки Горыни [Горин] и вверх по Уссури, живут гольды [19] , с которыми мы познакомимся подробно в IV главе настоящей книги.
Оставив позади Буреинские горы, быстро катили мы вниз по широкой реке, и 26 июня, ровно через месяц по выезде из Иркутска, я высадился в селении Хабаровке, лежащем при устье Уссури, по которой мог уже ехать не торопясь и значительную часть времени посвящать по мере своих сил и знаний на изучение страны, её природы и жителей.
Уссурийский край, приобретённый нами окончательно по Пекинскому договору года, составляет южную часть Приморской области.
Он заключает в себе бассейн правых притоков Уссури и её верхнего течения; кроме того, сюда же в обширном смысле можно отнести весь Зауссурийский край до границ с Маньчжурией и Кореей, а также побережье Японского моря до широты устья Уссури. Страна эта лежит между 42 и 48R северной широты [20] , следовательно, под одной широтой с северной Испанией, южной Францией, северной и средней Италией и южной Россией, но под влиянием различных физических условий имеет климат совершенно иного склада, чем вышеназванные европейские местности.
С другой стороны, растительный и животный мир Уссурийского края при своём громадном богатстве представляет в высшей степени оригинальную смесь форм, свойственных как далёкому северу, так и далёкому югу.
Наконец, по отношению к удобству колонизации описываемая страна, в особенности в своих южных частях, составляет наилучшее место из всех наших земель на берегах Японского моря. Таким образом, Уссурийский край, независимо от своего научного интереса, важнее еще и относительно той будущности, которую он может иметь, конечно, при условии правильной колонизации, основанной на данных, выработанных опытом и наукой.
Обращаясь к устройству поверхности этого края, можно сказать, что топографический его характер определяется положением главного хребта, который известен под названием Сихотэ-Алиня и, начинаясь в маньчжурских пределах, тянется невдалеке и параллельно берегу Японского моря, от южной части Зауссурийского края до самого устья Амура.
Восточные отроги этого хребта коротки, но притом гораздо выше западных и, направляясь перпендикулярно берегу Японского моря, оканчиваются здесь высокими отвесными утёсами. Таким образом, принадлежащая нам часть уссурийского бассейна [21] представляет собой страну гористую, в которой, однако, горы достигают лишь средней высоты и при мягкости своих форм везде могут быть удободоступны. Относительно орошения следует сказать, что оно здесь весьма обильно и что Уссури составляет главную водную жилу всей страны.
Небольшим горным ручьём, в несколько футов ширины, вытекает эта река из южных частей Сихотэ-Алиня всего верстах в семидесяти от берега Японского моря. Затем с характером горной речки течёт она в узкой долине до принятия справа [22] реки Лифудин и на всём этом протяжении известна под именем Сандогу.
Далее, от устья Лифудина Уссури принимает имя Ула-хэ [23] , но всё еще сохраняет прежний характер до впадения в неё слева [24] реки Дауби-хэ , откуда уже соединённая река несёт маньчжурское название Уссури или китайское Има-Хуза.
По принятии Дауби-хэ Уссури имеет сажен семьдесят ширины [ м], но по причине своей быстроты и частых мелей может быть удобна для плавания небольших пароходов только во время высокой воды.
К постоянному же пароходному сообщению эта река делается годной лишь по впадении в неё слева Сунгачи , которая составляет сток озера Ханка.
Начиная отсюда, Уссури сохраняет постоянное меридиональное направление с юга на север и принимает несколько больших рек: справа Има, Бикин и Пор , а слева Мурень и Нор [25].
По впадении вышеназванных притоков Уссури делается многоводной рекой и при своём устье достигает почти двух вёрст ширины. К Зауссурийскому, или так называемому Южноуссурийскому краю [26] , следует отнести бассейн озера Ханка и южное побережье Японского моря [27]. Характерным отличием первой местности является преобладание равнинной формы поверхности, которая на южной, восточной и северной стороне озера состоит из обширных непроходимых болот, а на юго-западе и частью западе представляет холмистую степь, чрезвычайно удобную для земледелия и скотоводства.
Побережная же полоса наполнена восточными отрогами Сихотэ-Алиня, которые вообще выше западных его отраслей, несут более дикий характер, и заключает в себе узкие долины быстрых береговых речек, наибольшие из коих: Сидеми, Мангугай, Суйфун, Цыму-хэ, Сучан, Пхусун и Тазуши. Вместе с тем море образует здесь несколько больших заливов: Св.
Владимира, Св. Ольги и обширную впадину, известную под общим названием залива Петра Великого. Последний состоит из нескольких меньших частей, каковы заливы: Америка, Уссурийский, Амурский и Посьета. Между двумя средними, т. В растительном мире Уссурийского края, равно как и в животном, мы встречаем замечательные богатства, а вместе с тем оригинальную смесь северных и южных форм.
Вообще относительно растительности этой страны можно высказать два главных положения: 1 она весьма разнообразна по своим формам; 2 в то же время весьма однообразна по своему распределению на всём протяжении края, от самых южных его пределов до самых северных [28].
Последнее обстоятельство в особенности резко бросается в глаза путешественнику, которой, встречая уже на среднем Амуре грецкий орех, пробку и виноград, ожидает далее найти ещё более южную флору. Между тем характер этой последней почти не изменяется на всём протяжении Уссурийского края, и даже возле залива Посьета можно найти тот же самый хвойный лес, который растёт на устье Уссури.
Правда, в Южноуссурийском крае появляются новые виды деревьев, кустарников и трав, которых нельзя встретить на устье Уссури [29] , но эти виды не составляют преобладающих типов и своим присутствием не изменяют много общий характер растительности.
Гораздо большую разницу в этой последней можно встретить, направляясь от берега Уссури на восток внутрь страны и далее на морское побережье. В лесах начинают преобладать хвойные деревья, а лиственные, в особенности на главном кряже Сихотэ-Алиня, являются в небольшом числе и никогда не достигают здесь таких роскошных размеров, как в местностях, ближайших к Уссурийской долине.
Что же касается до морского побережья, то растительность его вообще беднее, нежели внутри страны, заслонённой от неблагоприятного влияния Японского моря сихотэалинскими горами.
По той же самой причине, весной растительная жизнь развивается на побережье гораздо позднее, нежели по западную сторону Сихотэ-Алиня в местностях, лежащих под одинаковыми градусами широты. Наконец, неблагоприятным действием холодных вод Японского моря можно объяснить то странное явление, что южные части наших зауссурийских владений по характеру растительности почти не отличаются от местностей, лежащих на устье Уссури. В самом деле, по мере того как Уссури входит в высшие широты, она всё более и более удаляется от берега моря и его неблагоприятного ввлияния, а через то, несмотря на более северное положение, сохраняет даже возле самого устья лучшие климатические условия, делающие возможным развитие растительности, почти не отличающейся от флоры южных частей этого края.
Сохраняя, таким образом, однообразие на всём протяжении страны с юга на север, растительность Уссурийского края в то же время заключает в себе большое разнообразие видов [31] , из которых одни свойственны Амуру [32] , северо-восточной Азии, даже Камчатке и Северной Америке, а другие произрастают в более тёплых странах: Японии и Китае. Из последних некоторые достигают здесь северной границы своего распространения [33] , а другие, даже большая часть, переходят в область Амура.
Из древесных и кустарных пород лесам Уссурийского края свойственны следующие виды: липа Tilia mandjurica, T. Первое из этих деревьев достигает 50 футов 15 м вышины, а второе даже до 80 футов [24 м] и при толщине 2—3 фута [60—90 см] даёт отличный поделочный материал.
Плоды здешнего грецкого ореха имеют чрезвычайно толстую скорлупу и небольшое зерно, которое, впрочем, по вкусу ничем не отличается от европейского ореха того же рода.
Маакия амурская Maackia amurensis с древесиной нечистого красного цвета. Черешня Prunus grandifolia [37] и черёмуха Prunus Maximoviczii, P. Maackii [Cerasus Maximoviczii, Padus Maackii], из которых первая, т. Абрикосовое дерево Armeniaca vulgaris [38] встречается изредка только в Южноуссурийском крае и достигает 25 футов [7,5 м] вышины при толщине одного фута. Плоды его мелки и несколько горьковаты, хотя довольно приятны на вкус. Яблоня и груша Pyrys baccata, P.
Первая из них даёт весьма мелкие, а последняя довольно крупные плоды, которые употребляются для еды местными жителями. Аралия маньчжурская Aralia manshurica , ствол которой, усаженный колючками, имеет до 20 футов [6 м] вышины при толщине 2—3 дюймов [5—7,5 см].
Это южнее растение встречается преимущественно в Южноуссурийском крае и всего более по каменистым горным скатам. Эта замечательная южная, даже подтропическая форма растёт в тенистых лесных падях Уссурийского края, но везде попадается очень редко. Ясень Fraxinus manshuricus, F. Дуб Quercus mongolica достигает еще больших размеров, нежели ясень, хотя следует заметить, что подобные экземпляры довольно редки.
Вообще же это дерево при средней величине составляет часто преобладающую породу в лесах Уссурийского и в особенности Южноуссурийского края. Однако в таких сплошных массах оно бывает, по большей части, плохого качества, так как всегда имеет дупловатую сердцевину.
Граб Ostria mandjurica [Carpinus cordata] встречается только по горам Южноуссурийского края; достигает 60 футов [18 м] высоты и при толщине 2—3 футов [0,6—0,9 м] имеет прекрасную твёрдую древесину. Осина Populus tremula , часто образующая целые рощи, и тополь Populus suaveolens [P. Ильм , или вяз Ulmus campestris [U. Другие виды этого дерева U. Ольха Alnus inkana, Alnaster viridis [A. Последний вид употребляется инородцами для окрашивания звериных шкур в желтоватый цвет.
Берёза белая и чёрная Betula alba, В. Впрочем, в южных частях Уссурийского края чаще встречается последний, нежели первый вид. Кора белой берёзы в большом употреблении у инородцев, которые после известного приготовления выварки в горячей воде, а потом копчения в дыму покрывают ею свои временные жилища, или юрты, обтягивают лодки, делают различную посуду и т.
Два другие вида березы В. Ermani, В. Переходя затем к хвойным породам, следует сказать, что эти деревья вовсе не растут по долинам как самой Уссури, так равно и других рек описываемого края [40]. Они появляются только на предгорьях, окаймляющих бока этих долин, сначала в смеси с лиственными породами, а затем, по мере удаления к главному хребту, составляют преобладающую массу лесной растительности. Следующие хвойные породы можно назвать в порядке их преобладания по горным лесам Уссурийского края.
Кедр Pinus mandjurica [P. Ель Abies sibirica [41] иногда таких же или немного меньших размеров, встречается более по высоким горам.
Лиственица, даурская и японская Larix dahurica, L. Пихта, сибирская и аянская Picea abovata, Р. Сосна Pinus sylvestris изредка попадается в горах Южноуссурийского края и довольно густой массой растёт по северному берегу озера Ханка [43]. Тисс Taxus baccata [T. Это дерево обыкновенно достигает здесь толщины руки при высоте 20 футов [6 м]. Однако как особенное исключение попадаются экземпляры вышиной до 60 футов [18 м] и более 2 футов в диаметре [60 см] [44]. Наконец, древовидный можжевельник Juniperus arborea [Juniperus sp.
Характерную черту всех здешних лесов, в особенности лиственных и мешаных, составляет густой подлесок различных кустарников, из которых Уссурийскому краю свойственны следующие виды:. Коломика Actinidia colomikta [актинидия], растущая в тенистых лесах и доставляющая съедобные, довольно вкусные ягоды. Виноград Vitis amurensis растёт во множестве по всему Уссурийскому краю, по лиственным и смешаным лесам, островам и берегам рек. Созревает он в начале сентября, но имеет ягоды не крупнее обыкновенной клюквы и притом кислого вкуса.
Впрочем в Южноуссурийском крае, в особенности там, где виноград растёт по обрывистым берегам моря, вкус его делается несколько лучше. Бересклет Evonymus растёт по всему краю в числе нескольких видов, из которых чаще других попадается Е. Он представляет несколько видов и растёт как по опушкам лесов, так равно и по возвышенным местам луговых равнин, которые в июле заливает своим розовым цветом.
Таволга Spiraea встречается здесь в числе четырёх или пяти видов, из которых наиболее распространён S. Эта последняя растёт преимущественно по низинам и берегам рек, где образует густейшие заросли. Малина Rubus crataegifolius, R. Шиповник Rosa cinnamomea [R. Боярка Crataegus sanguinea [46] , С. Дикий жасмин Philadelphus tennuifolius, Ph.
Shrenckii окаймляет большей частью берега лесных речек и во время своего цветения разливает здесь превосходный аромат. Дейтция Deutzia parviflora [D.
Панакс разнолистный Panax sessiliflorum [Acanthopanax sessiliflorum] довольно распространён в Уссурийском крае. Дёрен , или кизиль Cornus sibirica [С. Бузина Sambucus racemosa [47]. Сирень Syringa amurensis встречается, хотя и не особенно часто, по берегам и островам рек. Лещина Corylus manshurica, С. В особенности распространён первый вид, который образует густейшие, непроходимые заросли и в лиственных лесах. Наконец, ива Salix является то невысоким кустарником, то большим деревом до 60 футов [18 м] вышины.
Из кустарных ив наиболее здесь распространены S. Таков разнообразный состав лесов Уссурийского края, которые всего роскошнее развиваются по горным скатам, защищенным от ветра и в невысоких падях, орошаемых быстрыми ручьями. Здесь растительная жизнь является во всей силе, и часто на небольшом пространстве теснятся самые разнообразные породы деревьев и кустарников, образующих густейшие заросли, переплетенные различными вьющимися растениями.
В особенности роскошно развивается в таких местах виноград, который то стелется по земле и покрывает её сплошным ковром зелени, то обвивает, как лианы тропиков, кустарники и деревья и свешивается с них самыми роскошными гирляндами.
Невозможно забыть впечатления, производимого, в особенности в первый раз, подобным лесом. Правда, он так же дик и недоступен, как и все прочие сибирские тайги, но в тех однообразие растительности, топкая, тундристая почва, устланная мхами или лишайниками, навевают на душу какое-то уныние; здесь, наоборот, на каждом шагу встречаешь роскошь и разнообразие, так что не знаешь, на чём остановить своё внимание. То высится перед вами громадный ильм со своей широковетвистой вершиной, то стройный кедр, то дуб и липа с пустыми, дуплистыми от старости стволами более сажени в обхвате, то орех и пробка с красивыми перистыми листьями, то пальмовидный диморфант, довольно впрочем редкий.
Как-то странно непривычному взору видеть такое смешение форм севера и юга, которые сталкиваются здесь как в растительном, так и в животном мире. В особенности поражает вид ели, обвитой виноградом, или пробковое дерево и грецкий орех, растущие рядом с кедром и пихтой.
Охотничья собака отыскивает вам медведя или соболя, но тут же рядом можно встретить тигра, не уступающего в величине и силе обитателю джунглей Бенгалии. И торжественное величие этих лесов не нарушается присутствием человека; разве изредка пробредёт по ним зверолов или раскинет свою юрту кочевник, но тем скорее дополнит, нежели нарушит картину дикой, девственной природы….
О луговой и вообще травянистой растительности Уссурийского края мы поговорим при подробном обзоре самой Уссури, а теперь от природы перейдём к людям. По всему правому берегу Уссури, от её низовья до впадения Сунгачи.
Он занимает 28 станиц [48] , которые расположены в расстоянии 10—25 вёрст одна от другой и все выстроены по одному и тому же плану.
Они вытянуты вдоль по берегу Уссури, иногда на версту длины, и большей частью состоят из одной улицы, по которой то в одну линию, то в две, справа и слева, расположены жилые дома. Эти последние имеют обыкновенно одну, редко две комнаты, в которых помещается хозяин-казак со своим семейством.
Сзади дворов лежат огороды, но особых хозяйских угодий не имеется, так как казаки держат свой скот постоянно под открытым небом, а хлеб после сбора складывают в скирды на полях.
В трёх станицах выстроены церкви, а в более обширных живут торговцы, занимающиеся, главным образом, продажей водки казакам и покупкой соболей у китайцев.
![Разница во времени с уссурийском](https://runivers.ru/upload/iblock/72e/0001.thumb_onevolume.png)
Вообще наружный вид казацких станиц далеко не привлекателен, но ещё более незавидно положение их обитателей. Эти казаки были переселены сюда в период — годов из Забайкалья, где они выбирались по жребию, волей или неволей должны были бросить свою родину и итти в новый, неведомый для них край. Только богатые, на долю которых выпадал жребий переселения, могли отделаться от этой ссылки, наняв вместо себя охотников, так как подобный наём был дозволен местными властями.
Разумеется, продавать себя в этом случае соглашались только одни бобыли, голь, которые явились нищими и в новый край. Притом даже и те, которые были побогаче, забрали с собой достаточно скота и разного имущества, и те большей частью лишились всего этого от различных несчастных случаев в продолжение трудной и дальней дороги. Таким образом, казаки с первого раза стали смотреть враждебно на новый край, а на себя самих как на ссыльных.
Дальнейшее десятилетнее житье нисколько не переменило таких воззрений и не улучшило их положения. Как прежде, так и теперь везде на Уссури слышны горькие жалобы на разные невзгоды и тоскливое воспоминание о прежних покинутых местах. Вот в Забайкалье было хорошо; не один раз вспомнишь про тамошнее житьё. С весны всегда он растёт хорошо: высокий, густой, просто сердце радуется.
Глядишь, летом или водой зальёт, или дождём сгонит, червяк поест и не соберёшь ты почти ничего за все свои труды». Здешние купцы рады содрать с тебя последнюю шкуру. Вот я, лонись [51] , дабы кусок купила, четыре рубля отдала, а что? Пропади она совсем эта Уссури! Эти и тому подобные рассказы можно услыхать на Уссури в каждой станице: везде недовольство, жалобы, тоска о прежнем житье за Байкалом. Не говоря уже про какое-нибудь довольство жизни, большая часть иэ них не имеет куска хлеба насущного, и каждый год с половины зимы до снятия жатвы казна должна кормить большую часть населения, чтобы хотя сколько-нибудь спасти его от голода.
Обыкновенно в это время выдают заимообразно неимущим казакам по 30 фунтов [12 кг] муки в месяц, но так как этой дачи для многих семейств недостаточно, и притом же она не вдруг выдаётся всем голодающим, то казаки к получаемому провианту подмешивают семена различных сорных трав, а иногда даже глину.
Испечённый из этой смеси хлеб имеет цвет засохшей грязи и сильно жжёт во рту после еды. Главным подспорьем к этому, но далеко не у всех, служит кирпичный чай, завариваемый с солью, или так называемый бурдук , т. За неимением того и другого казаки приготовляют из высушенных гнилушек берёзы и дуба особый напиток, называемый шульта , и пьют в огромном количестве вместо чая.
Рыбную и мясную пищу зимой имеют весьма немногие, едва ли и двадцатая часть всего населения; остальные же довольствуются шультой и бурдуком, т. Действительно, небывалому человеку трудно даже поверить, до какой степени доходит разврат среди уссурийского населения. Здесь везде мужья торгуют своими женами, матери дочерьми и делают это не задумываясь, часто публично, без всякого зазрения совести.
В несколько минут обыкновенно слаживается дело, и невинная девушка, иногда едва достигшая пятнадцатилетнего возраста, продается своею же матерью много, много если за 25 рублей, а часто и того менее. Не только местные, но даже проезжие личности обыкновенно запасаются таким товаром, нисколько не думая о будущей судьбе невинной жертвы.
Для последней исход в подобном случае всегда бывает один и тот же: наскучив через год или два своему первому владельцу, она идёт к другому, потом к третьему, четвёртому, наконец, пускается на все стороны и гибнет безвозвратно. Во многих станицах можно видеть подобные личности, для которых стыд, совесть и другие лучшие стороны человеческой природы не существуют. Мало того, разврат до такой степени проник всё население, что нисколько не считается пороком, и на зимних вечерних сходбищах, или так называемых «вечёрках», постоянно разыгрываются такие сцены, о которых даже и неудобно говорить в печати.
С другой стороны, не менее резко бросается в глаза совершенное равнодушие казаков к своему настоящему положению и полная апатия ко всякому необязательному труду. Конечно, с первого раза кажется весьма странным: каким образом население может умирать с голоду в стране, где воды кишат рыбой, а леса полны всякого зверя? Ведь здесь стоит только пойти с ружьём, чтобы убить козу или изюбра, а не то забросить сеть, или какой-нибудь другой снаряд, чтобы наловить сколько угодно рыбы. Борьба с нуждой, голодом и различными невзгодами отражается не только на нравственной стороне, но даже и на самой физиономии уссурийских казаков.
Не увидите вы здесь красивого великорусского мужика, с его окладистой бородой, или молодого краснощёкого парня. Ни разу не слыхал я на Уссури русской песни, которая так часто звучит на берегах Волги; не запоёт ямщик, который вас везёт, про «не белы снеги» или про что-либо другое в этом роде; нет даже здесь обычного русского покрикивания на лошадей, а какое-то особенное, вроде: цсши, цсши, цсши… которое произносится тихо, вполголоса и так звучит неприятно, что иногда мороз дерёт по коже.
Везде встречаешь грязь, голод, нищету, так что невольно болеет сердце при виде всех явлений. В последней главе настоящей книги при общем обзоре колонизации Уссурийского края мы разберём подробно те причины, которые поставили казаков в такое неутешительное положение, а теперь скажем несколько слов о местной торговле, главным центром которой служит селение Хабаровка, лежащее при слиянии Амура и Уссури. Это селение [52] , живописно раскинувшееся на правом гористом берегу последней реки, вытянулось в настоящее время более чем на версту в длину и имеет домов, в которых, кроме войск, считается жителей обоего пола; цифра же солдат бывает различна и колеблется между — человек, смотря по временам года.
Таким образом, главную массу населения составляют войска; затем следуют купцы, крестьяне, отставные солдаты и китайцы. Последние живут в нескольких фанзах [53] , и число их невелико, но оно значительно увеличивается летом, в июне и в июле, когда китайские торговцы съезжаются сюда с Уссури, ближайших частей Амура и даже с Сунгари для продажи соболей, получаемых ими от гольдов, орочей в других инородцев Амурского края.
Количество ввозимых ежегодно летом в Хабаровку соболей весьма значительно и, по словам здешних купцов, простирается до двадцати тысяч. Для продажи китайцы обыкновенно связывают этих соболей пачками по 10—12 штук. В каждой такой пачке можно найти два, три хороших соболя, штуки четыре порядочных, остальные же всегда весьма плохи; между тем как цена за всех одинаковая и простирается средним числом 4—6 и даже 8 серебряных рублей за шкурку.
При этом следует заметить, что мех уссурийского соболя незавидный, по большей части светлый и короткопушистый. Лучшие соболи привозятся в Хабаровку только из Буреинских или Хинганских гор. За соболей, покупаемых от китайцев, в большей части случаев надобно платить серебряными рублями, так как китайцы, а за ними и другие инородцы почти вовсе не берут наших бумажек и даже мелкое серебро принимают неохотно, только как сдачу.
Подобное условие ставит каждого путешественника, желающего что-либо купить у китайцев, в весьма затруднительное положение, так как серебряный рубль можно достать здесь, заплатив за него не менее 1 р.
Пользуясь таким обстоятельством, здешние купцы и в особенности благовещенские завели весьма выгодную для себя торговлю серебром. Они выписывают его из Москвы, где покупают по биржевым ценам, а затем продают китайцам, имея на каждом рубле 25—30 коп.
Такая продажа идёт десятками тысяч рублей, и всё это серебро уходит безвозвратно в Китай, где тотчас же переливается в китайские деньги, имеющие форму слитков различной величины.
Покупка соболей как в Хабаровке, так и во всём Уссурийском крае производится исключительно местными купцами и приезжими сюда нарочно для этой цели из Читы или даже из Иркутска.
Те и другие друг перед другом стараются закупить как можно больше соболей, а через то беспрестанно повышают их продажную цену. Говорят, что в последние годы соболи стали вдвое, даже втрое дороже против того, почём они продавались при первоначальном занятии нами Уссурийского края, когда в этой торговле было еще мало конкурентов. Однако местные торговцы нашли способ конкурировать и теперь с приезжими богатыми купцами.
Для этой цели они дают китайцам в долг товаров, часто на несколько тысяч, с обязанностью доставлять им за это всех добытых соболей. Разумеется, цена на этих соболей назначается по обоюдному согласию, и в случае, если китаец хочет за них очень дорого, то и наш торговец накидывает лишнее на свой товар, так что не остаётся в убытке. В свою очередь китайцы имеют большой расчёт получать товары вперёд, в кредит. Эти товары они сбывают инородцам также в долг, но зато обязывают их доставлять им всех добытых зимой соболей, назначая за последних самые незначительные цены по собственному усмотрению.
Таким образом, при обоюдной даче в долг товаров как наши торговцы, так и китайцы остаются в больших барышах, и только бедный инородец, тяжким трудом добывающий своих соболей, не получает за них и пятой доли той цены, по которой они идут в продаже. Хотя китайцы по большей части честно выплачивают соболями за взятые у наших торговцев товары, но в последнее время бывали также примеры, что, набрав побольше в долг, китаец уходил в Маньчжурию и не возвращался обратно. Гораздо важнее, нежели соболиная торговля, для местного уссурийского населения торговля теми предметами, которые составляют насущную необходимость даже самого неприхотливого быта.
Однако в этих отношениях весьма мало можно встретить утешительного не только в Хабаровке, но и во всём Уссурийском крае. Основанная исключительно на спекуляциях различных аферистов, голышей, пришедших сюда с десятками рублей и думающих в несколько лет нажить десятки тысяч, уссурийская торговля зиждется, главным образом, на эксплоатации населения, в особенности инородческого, на различных рискованных аферах, а всего более на умении пользоваться обстоятельствами и, по пословице, «ловить рыбу в мутной воде».
Представителями этой торговли служат десятка три различных личностей: частью питомцев бывшей Амурской компании, частью прежних маркитантов, приказчиков, оставных солдат, фельдшеров и т. Более богатые из них, т. Товары свои хабаровские купцы получают частью из Николаевска [54] , куда эти товары привозятся на иностранных кораблях, частью же выписывают их из Читы или из Иркутска, реже прямо из Москвы.
Торговцы по уссурийским станицам запасаются товарами уже в Хабаровке. Все эти товары самого низкого качества, потому что как из России, так и из-за границы стараются сбыть сюда самую дрянь, которая не идёт с рук дома. Притом же цены на них непомерные. Уже в Иркутске и Николаевске цены на всё, по крайней мере, двойные; затем хабаровские торговцы берут в полтора или два раза против того, почём они сами покупали; наконец, их приказчики или другие мелкие купцы, торгующие по станицам Уссури, берут опять в полтора или два раза против хабаровских цен.
Из такого перехода товаров уже можнв себе представить, до какой безобразной цифры достигает дороговизна на всё. Товары, получаемые из Николаевска, продаются в Хабаровке и по уссурийским станицам также по двойной или, уже как редкость, по полуторной цене против той, которую они стоят на месте.
![Разница во времени с уссурийском](https://voshod-solnca.ru/images/cities/15216/image00001.jpg)
Смешно сказать, что выгоднее выписывать из Москвы по почте даже такие предметы, как свечи и пеньковые верёвки. Действительно, пуд последних в Москве стоит 3 руб. Пуд стеариновых свечей с пересылкой будет стоить 25 руб.
Многие товары, как-то материи, табак, сукна и пр. Кроме того, при отсутствии всякой конкуренции цены на товары не имеют определённой нормы, а совершенно зависят от произвола продавца. Появится ли большой запас на какой-нибудь товар или просто он остаётся в продаже только у одного какого-нибудь купца, сейчас же цена на него накладывается двойная или, если уже сильно совесть зазрит, то полуторная.
Немного дешевле можно купить все вообще товары только летом, когда с верховьев Амура приходят в Хабаровку баржи с различными товарами, отправляемыми некоторыми купцами из Читы и из Иркутска собственно для продажи по амурским станицам и в городах Благовещенске и Николаевске. Однако названные баржи никогда не плавают по Уссури, население которой лишено даже и этой незначительной выгоды.
Такими-то спекуляциями и наживают себе деньги все аферисты, которые являются сюда нищими, а через несколько лет уже ворочают большими капиталами. Они сами открыто говорят, что «если на один рубль нельзя заработать в год три, то не стоит денег брать в руки», и подобное правило, конечно, может быть применимо в здешних местах, где вся торговля основана на эксплоатации и афере, а не на правильных и честных оборотах. Через Хабаровку проходит линия амурского телеграфа, который соединяет город Николаевск с Новгородской гаванью, лежащей в заливе Посьета.
Не отрицая некоторой, впрочем, весьма малой пользы, приносимой в настоящее время этим телеграфом, нельзя не пожелать в будущем лучшего его устройства.
В особенности теперь, когда телеграфное сообщение устраивается, с одной стороны, от г. Мне кажется, прежде всего следует расширить просеку, которая в лесах Уссурийского края имеет всего пять сажен ширины, так что падающие деревья беспрестанно портят проволоку, а через то действие очень часто прерывается, иногда на долгое время. Кроме телеграфного сообщения, в Уссурийском крае зимой производится почтовое, а летом пароходное [55] , двумя небольшими казёнными пароходами, которые буксируют по Уссури, Сунгаче и на озере Ханка баржи с провиантом и фуражом для войск.
Правильных рейсов эти пароходы не делают, но приходят и уходят из Хабаровки по мере надобности в казенной перевозке и буксировке барж. Вместе с тем эти пароходы возят и пассажиров, хотя такой провоз не обязателен для них, так что капитан по своему усмотрению может принять и не принять всякое частное лицо.
Впрочем подобных путешественников бывает здесь немного, только купцы; все же офицеры и чиновники обыкновенно имеют различные предписания на право проезда. Что бы ни говорили, а рано или поздно Николаевск должен потерять своё значение как порта и как места центрального управления Приморской областью.
При самом поверхностном знакомстве с Приморской областью можно утвердительно сказать, что вся её будущность как страны земледельческой заключается в Уссурийском и в особенности Южноуссурийском крае, а никак не на низовьях Амура или в других, ещё более северных частях. Понятно, что и центральное управление краем должно находиться как можно ближе к тем местностям, куда направлена главная его деятельность; между тем как в настоящее время оно удалено от этих мест более чем на тысячу вёрст.
И тем сильнее чувствуется подобный недостаток в стране без дорог, где сообщение совершенно прекращается весной и осенью на продолжительное время. Всякое административное распоряжение, иногда очень спешное, не может быть доставлено во-время, в особенности при неисправном действии существующего телеграфа.
Таким образом, даже известие о появлении в наших пределах весной года китайских разбойников было получено в Николаевске только через 17 дней после его отправления вследствие недействия телеграфа и невозможности почтового сообщения во время весенней распутицы. С другой стороны, перенесение центрального управления из Николаевска в Хабаровку, куда, следовательно, переберутся все служащие, сильно поднимает местную производительность Уссурийского края и доставит ему возможность верного и обширного сбыта своих земледельческих произведений, а это, без сомнения, выгодно отразится на благосостоянии его обитателей.
Проведя несколько дней в Хабаровке, я направился вверх по Уссури не на пароходе, а на лодке, так как при подобном способе движения можно было подробнее ознакомиться с краем, по которому приходилось ехать.
Лодка у меня была своя собственная, гребцов же я брал в каждой станице посменно. Гоньба почты и провоз проезжающих составляют повинность казаков, которые поочередно выставляют в каждой станице зимой лошадей, а летом гребцов и лодки. Каждая такая очередь стоит неделю; прогоны платятся по три копейки на версту зимой за лошадь, а летом за каждого гребца. Впрочем летом проезжающих в лодках почти никого не бывает, кроме казачьих офицеров, которые ездят по делам служебным.
Зимой дорога по льду Уссури довольно хороша, но летом других сообщений, кроме водных, не существует. Правда, между станицами есть тропинки, но по ним можно пробраться только пешком или верхом, да и то не всегда благополучно, особенно во время наводнений.
![Разница во времени с уссурийском](https://voshod-solnca.ru/images/cities/15216/image00008.jpg)
Моё плавание по Уссури от её устья до последней станицы Буссе верст [ км] продолжалось 23 дня, и всё это время сильные дожди, шедшие иногда суток по двое без перерыва, служили большой помехой для всякого рода экскурсий. Собранные растения зачастую гибли от сырости, чучела птиц не просыхали как следует и портились, а большая вода в Уссури, которая во второй половине июня прибыла сажени на две против обыкновенного уровня, затопила все луга, не давая возможности иногда в продолжение целого дня выходить из лодки.
С поднятием вверх по реке изменяется и характер её берегов, по различию которых можно приблизительно определить границы нижнего, среднего и верхнего течения Уссури. Первое, т. Здесь, на левой стороне Уссури, необозримые равнины тянутся не прерываясь от самого Амура вплоть до устья Нора, а на запад простираются до возвышенности, разделяющей притоки Уссури с притоками Амура и Сунгари.
Эти громадные равнины везде имеют один и тот же характер: обширные заливные низменности с множеством больших и малых озёр сменяются площадями несколько возвышенными и невысокими, по большей части узкими и длинными увалами, или рёлками, идущими во всевозможных направлениях. Везде здесь преобладает травяная растительность, которая по заливным низинам состоит почти исключительно из тростеполевицы Calamagrostis purpurea [С.
Кроме того, здесь же встречаются лютик Ranunculus flammula [56] , пушица Eriophorum angustifolium , чина Lathyrus palustris и другие болотные травы. Там, где равнина делается возвышеннее, растительность становится более разнообразна, а множество кустов таволги и шиповника образуют густые заросли.
Кой-где появляются здесь большие группы деревьев: дуба чёрной берёзы, осины, липы, маакии и др. Но самая разнообразная растительность встречается на сухой почве рёлок, где всего более растут деревья и кустарники, а из травянистых растений чаще других попадаются: лилия, красная и жёлтая Lilium pulchellum, L.
Правая сторона нижнего течения Уссури далеко не представляет однообразия равнины берега. Здесь, т. Этот хребет сплошь покрыт лесами, состоящими из ильма, липы, ясеня, клёна, дуба, грецкого ореха, пробки и других лиственных деревьев, с которыми перемешаны хвойные породы: кедр, ель, пихта и лиственица. Густой подлесок образуют лещина, бузина, жасмин, сирень, калина, елейтерококкус, жимолость и другие кустарники, свойственные Уссурийскому краю. Вообще Хехцырский хребет представляет такое богатство лесной растительности, какое редко можно встретить в других даже более южных частях Уссурийского края.
Южный крутой склон этого хребта резко обрамляет собой равнину, которая теперь раскинулась также и на правом берегу Уссури и несёт частью луговой, частью лесистый характер. Но эта равнина продолжается недолго и вскоре примет волнообразную форму поверхности, которая всё более и более увеличивается с приближением к среднему течению Уссури, где, наконец, холмистые возвышенности правого берега подходят к реке пологими скатами.
Сама Уссури в нижнем течении разбивается на множество рукавов, или так называемых проток, образующих большие и малые острова. Те из них, которые невысоко подняты над водой, имеют обыкновенно болотистую почву с множеством наносного леса и всегда сплошь покрыты тальником; те же, которые лежат возвышеннее, так что никогда или, по крайней мере, редко затопляются водой, представляют разнообразную древесную и кустарную растительность, среди которой особенно часто попадаются таволга, виноград, яблоня и черёмуха.
Из притоков её нижнего течения, кроме Нора, впадающего слева, с правой стороны замечательны три реки: Кий, Хор , или Пор , и Сим. Самая большая из них Хор, которая течёт чрезвычайно быстро и, по словам инородцев, имеет до вёрст длины. Впрочем обо всех этих реках мы не имеем никаких сведений. Вообще вся страна к востоку от Уссури до сих пор еще совершенная для нас terra incognita [58].
Во многих местах на расстоянии каких-нибудь двадцати или тридцати вёрст от берега Уссури не был никто из русских, а главный кряж Сихотэ-Алиня не посещается даже и нашими зверопромышленниками.
Между тем эта часть Уссурийского края как по своим климатическим условиям, так и по характеру своей природы, по всему вероятию, резко отличается от самой долины, следовательно, представляет большой научный интерес и обширное поприще для будущих исследователей.
Среднее течение Уссури, простирающееся от устья Нора до впадения рек Има и Мурены , характеризуется обилием гор, которые сопровождают оба берега реки и часто подходят к ней то пологими скатами, то крутыми или отвесными утёсами; иногда же береговые горы удаляются немного в сторону и оставляют место для неширокой долины. Эта река вытекает из главного кряжа Сихотэ-Алиня недалеко от берега и, наконец, понижаясь мало-помалу, сливается с болотистыми берегами Японского моря и, направляясь с востока на запад, имеет около вёрст длины.
Как все правые притоки Уссури, Бикин течёт весьма быстро и при устье достигает полутораста сажен [ м] ширины при значительной глубине. Говорят, что по нему можно подниматься на небольших пароходах вёрст на сто, но подобных попыток еще не было сделано.
Долина Бикина в низовьях этой реки имеет вёрст десять ширины, но чем далее вверх, тем более и более суживается, так что, наконец, горы подходят к самому берегу. Эти горы покрыты дремучими, сначала лиственными, а потом хвойными лесами, которые славятся обилием соболей и служат главным местом зимнего промысла многих инородцев не только с Уссури, но даже с ближайших частей Амура.
Выше впадения Бикина Уссури сузилась почти наполовину против своего устья, и далее вверх оба берега её несут вполне гористый характер. С правой стороны хребет Самур , идущий параллельно Сихотэ-Алиню, наполняет всё пространство между Бикином и Имой; слева же горы [59] хотя и не столь высоки, но также тянутся непрерывно вдоль равнинами реки Мурени.
Береговые утёсы, которыми часто обрываются в реку боковые отроги главных хребтов, состоят, по исследованиям специалистов, из глинистого сланца, песчаника и известняка; реже попадается гранит, иногда изменённый в гнейс. На таких утёсах, в особенности обращенных к югу, встречаются самые разнообразные и интересные формы травянистых растений: гвоздика Silene inflata [S.
Береговые леса, которые по мере удаления от реки становятся ещё гуще и величественнее, состоят из смеси различных лиственных пород: ясеня, клёна, ильма, акации, ореха, пробки, маакии, между которыми попадаются изредка яблоня, черешня и довольно обширные кущи дуба, осины и чёрной берёзы. Среди этих лесов разбросано множество лужаек, покрытых самым разнообразным ковром цветов и отчасти напоминающих европейские луга.
Из травянистых растений, свойственных таким местностям, можно назвать: лилию Lilium avenaceum , живокость Delphinium Maackianum , василистник Thalictrum amurense , чемерицу Vertrum nigrum , лактук Lactuca amurrensis [Lactuca sp. По лесным опушкам и в самих лесах растут: прикрыт Aconitum lycoctonum, A. Но лишь только перейти к низменным равнинам, то опять являются непроходимые заросли тростеполевицы, многочисленные озёра с тростником и кочками, поросшими осокою; словом, все те страшные трущобы, которыми так богато нижнее течение Уссури и через которые в иных местах совершенно невозможно пробраться.
По мере приближения к устьям рек Имы и Мурени, из которых первая впадает с правой, а другая вёрст десять выше, с левой стороны Уссури, гористый характер берегов её среднего течения начинает мало-помалу изменяться.
Окрестные горы уже не так высоки, чаще и дальше бродят в стороны, образуют более обширные и пологие скаты, в самую реку гораздо реже вдаются утёсы; словом, всё возвещает о приближении вновь обширных луговых и болотистых равнин, которые характеризуют собою верхнее течение Уссури. К области этого последнего можно отнести всё дальнейшее пространство до слияния рек Ула-хэ и Дабуи-хэ, из которых первая как уже было сказано выше, составляет главную ветвь. Обе вышеназванные реки, Има и Мурень, весьма мало исследованы.
Первая из них, имеющая чрезвычайно быстрое течение и ширину при устье около восьмидесяти сажен [ м], вытекает из Сихотэ-Алиня, и хотя длина её в точности.
Верстах в десяти от своего устья Има принимает слева реку Баку , которая больше, нежели она сама. Обе эти реки, по причине своего быстрого, извилистого течения и множества наносных карчей, совершенно негодны для плавания даже самых малых пароходов. Она вытекает из гор Кентей-Алинь, имеет около вёрст длины и впадает в Уссури двумя главными устьями. Выше устья Има Уссури имеет уже не более ста пятидесяти сажен ширины и, чем далее вверх, тем более и более делается скромною рекою, так что при впадении Дауби-хэ суживается сажен на семьдесят.
Такая незначительная глубина при быстром течении весьма затрудняет движение даже самых небольших пароходов, так что собственно хорошее плаванье по Уссури может производиться только от её устья до впадения реки Сунгачи, которая приносит воды озера Ханка. Общий характер берегов верхней Уссури состоит в исключительном преобладании равнин, которые на правой стороне реки имеют луга, поросшие редким лесом; на левом же берегу состоит из болотистых низменностей, идущих непрерывно до самого озера Ханка.
Береговые горы, совершенно исчезающие на левой стороне, сначала чуть виднеются на горизонте правого берега и только впоследствии подходят всё ближе и ближе, так что при впадении Дауби-хэ отстоят от него не более четырёх или пяти вёрст.
Вместе с тем и сама долина правого берега изменяет свой луговой характер и делается весьма лесистою. Везде по ней встречается много мест, удобных для земледелия, но, к несчастью, такие места почти все бывают подвержены наводнениям. Из притоков верхнего течения Уссури самый большой с правой стороны есть река Та-Суду-хэ , а слева в неё впадает Сунгача, о которой, равно как и обо всём ханкайском бассейне, будет подробно рассказано в следующей главе. Во время следования в лодке, что происходило крайне медленно против быстрого течения, мы с товарищем обыкновенно шли берегом, собирали растения и стреляли попадавшихся птиц.
То и другое сильно замедлило движение вперёд и невообразимо несносно было для гребцов-казаков, которые на подобного рода занятия смотрели как на глупость и ребячество. Одни, из них, более флегматические, постоянно презрительно относились к моим птицам и травам; другие же, думая, что собираемые растения какие-нибудь особенно ценные, но только они не знают в них толку, просили открыть им свой секрет. Станичные писари и старшины как люди более образованные зачастую лезли с вопросами, вроде таких: «Какие вы это, ваше благородие, климаты составляете?
Про ботаника Максимовича [62] , который был на Уссури в году, казаки помнят до сих пор и часто у меня спрашивали: «кто такой он был, полковник или нет? Оставим всю эту пошлость и глупость, от которых нет спасения даже в далёких дебрях Сибири, и перейдём к прерванному рассказу. Чуть свет обыкновенно вставал я и, наскоро напившись чаю, пускался в путь.
В хорошие дни утро бывало тихое, безоблачное. Уссури гладка, как зеркало, и только кой-где всплеснувшаяся рыба взволнует на минуту поверхность воды. Природа давно уже проснулась, и беспокойные крачки Sterna longipennis [Cheidonias] снуют везде по реке, часто бросаясь на воду, чтобы схватить замеченную рыбу. Серые цапли Ardea cinerea важно расхаживают по берегу; мелкие кулички Actitis hyppoleucus, Tringa minuta, Totanus glareola, T.
Из ближайшего леса доносится голос китайской иволги Oriolus chinensis , которая больше, красивее, да и свистит погромче нашей европейской. То там, то здесь украдкой мелькнёт какой-нибудь хищник, а высоко в воздухе носится большой стриж Acanthilis caudacuta , который то поднимается к облакам, так что его почти совсем не видно, то, мелькнув, как молния, опускается до поверхности реки, чтобы схватить мотылька.
Действительно этот превосходный летун едва ли имет соперника в быстроте; даже хищный сокол и тот не может поймать его. Я видел во время осеннего пролёта этих стрижей, как целые стада их проносились возле сидящего на вершине сухого дерева сокола чеглока Falco subbuteo , но он и не подумал на них броситься, зная, что не догнать ему этого чудовищного летуна.
Вплываем в узкую протоку [63] , берега которой обросли, как стеною, густыми зелёными ивами, и перед нами являтся небольшая робкая цапля Ardea virescens vart. Поднимается выше солнце, наступает жара, и утренние голоса смолкают; зато оживает мир насекомых, и множество бабочек порхает на песчаных берегах реки.
Между всеми ними, бесспорно, самая замечательная и по своей красоте есть осторожная Papylio Maacki, в ладонь величиною и превосходного голубого цвета с различными оттенками. Но вместе с бабочками появляются тучи мучащих насекомых, которые в тихие дни не прекращают свои нападения в течение целых суток, но только сменяют друг друга. Действительно, комары, мошки и оводы являются летом в Уссурийском крае в таком бесчисленном множестве, что не видавшему собственными глазами или не испытавшему на себе всей муки от названных насекомых трудно даже составить об этом и понятие.
Без всякого преувеличения могу сказать, что если в тихий пасмурный день итти по высокой траве уссурийского луга, то тучи этих насекомых можно уподобить разве только снежным хлопьям сильной метели, которая обдаёт вас со всех сторон.
Ни днём, ни ночью проклятые насекомые не дают покою ни человеку, ни животным, и слишком мало заботится о своём теле тот, кто вздумает без дымокура присесть на уссурийском лугу для какой бы то ни было надобности. Дневной жар сменяет прохладный вечер. Выбрав где-нибудь сухой песчаный берег, я приказывал лодки приваливать к нему и объявлял, что здесь останемся ночевать.
Живо устраивался бивуак, разводился костер, и мы с товарищем принимались за свои работы, а между тем наши солдаты варили чай и незатейливый ужин. Между тем заходит солнце, сумерки ложатся довольно быстро, и в наступающей темноте начинают мелькать, как звездочки, сверкающие насекомые, а тысячи ночных бабочек слетаются на свет костра.
Наконец, мало-помалу смолкают все голоса, и наступает полная тишина: разве изредка всплеснёт рыба или вскрикнет ночная птица…. Окончив, иногда уже поздно ночью, свои работы, мы ложились тут же у костра и, несмотря на комаров, скоро засыпали самым крепким сном. Утренний холод обыкновенно заставляет просыпаться на восходе солнца и спешить в дальнейший путь. Так проводили мы дни своего плавания по Уссури.
К несчастью, частые и сильные дожди много мешали успешному ходу путешествия и принуждали в такое время ночевать в станицах, чтобы хотя во время ночи обсушить и себя и собранные коллекции. В двенадцати верстах выше станицы Буссе Уссури принимает слева реку Сунгачу, неширокое устье которой трудно даже и заметить в густых зарослях берегового ивняка.
Между тем, эта река, составляющая сток озера Ханка, приносит значительную массу вод, а по оригинальному характеру своего течения заслуживает особенного внимания и любопытства.
Действительно, едва ли можно найти другую реку, которая так прихотливо изломала бы своё русло и образовала столько частых и крутых извилин, как Сунгача. Достаточно сказать, что в то время как по прямому направлению от её истока до устья только 90 вёрст, по самой реке это протяжение увеличивается почти втрое и составляет более вёрст.
Кроме того, во многих местах Сунгача поворачивает не только под прямым, но даже под острым углом к своему прежнему направлению, и часто, проехав три-четыре версты, случается вновь подъезжать сажен на десять к тому месту, откуда началась извилина. Наши солдаты довольно метко прозвали эти излучины «восьмёрками», и в самом деле, если взять сряду две большие извилины, то в общем своём очертании они будут походить на цифру 8.
Такая извилистость при незначительной ширине реки, от 20—25 сажен [40—50 м] на всём течении, затрудняет плавание даже небольших пароходов, которые при крутых поворотах часто выскакивают носом на берег или задевают за него своими колёсами. Скорость же течения при самом истоке из озера Ханка довольно велика, но в средних и нижних своих частях Сунгача струится медленно. Вместе с тем большая глубина отчасти искупает те неудобства для плавания, какие представляют извилины реки.
Однако и эти неудобства могут быть значительно устранены впоследствии, если по мере заселения края возникнут более оживленные сообщения между уссурийским и ханкайским бассейнами. Нужно будет только прокопать узкие полосы земли между извилинами реки, и тогда путь по ней может сократиться наполовину. Местность, орошаемая Сунгачею, представляет совершенную равнину, которая начинается на левой стороне Уссури еще от устья Мурени и тянется, не прерываясь, до восточных берегов озера Ханка. В нижнем течении реки эта равнина имеет более возвышенное положение и во многих местах покрыта лиственными лесами, в которых преобладает дуб, а густой подлесок состоит из разнообразных кустарников, свойственных Уссурийскому краю.
Лесные луга замечательны разнообразием травянистой флоры.
![Разница во времени с уссурийском](https://voshod-solnca.ru/images/cities/15216/image00010.jpg)
Но по мере поднятия вверх по реке окрестные равнины переходят мало-помалу в болотистые низменности, которые расстилаются по всему среднему и верхнему течению Сунгачи [64]. Эти утомительные, однообразные, покрытые множеством озёр и гладкие, как пол, низины на правом берегу реки простираются до гор, которые сопровождают течение реки Дауби-хэ, на левой же стороне идут, не прерываясь, как только можно охватить глазами, и сливаются с болотистыми равнинами реки Мурени.
На всём означенном пространстве, за исключением так называемых увалов, т. Даже в сухую пору года сунгачинские низменности по большей части совершенно непроходимы, а во время дождей они бывают сплошь залиты водою. Сообразно таким невыгодным условиям растительность этих равнин отличается своим однообразием и много напоминает болотистые луга нижней Уссури. В то же время совершенное безлюдье характеризует эти непригодные для человека равнины.
Ни инородческого, ни русского населения нет по Сунгаче. Только четыре наших пограничных поста, на которых живёт по нескольку казаков, стоят одиноко на расстоянии 20—30 вёрст один от другого.
Но зато если взор путешественника томится однообразием как местности, так и флоры сунгачинских равнин, то он бывает с избытком вознаграждён появлением великолепного цветка нелюмбии Nelumbium speciosum [лотос Nelumbium niciferum], который местами во множестве растёт по береговым озёрам и заливам Сунгачи.